05 ноября 2008
4349

Дела судебные. Уголовное дело по обвинению Тихомирова, Шелудякова и других

В качестве все обьясняющего вступления к материалу, который мы предлагаем вашему вниманию, уместнее всего привести письмо матери обиняемого по тяжким статьям УК РСФСР, полностью оправданного судом присяжных. Это письмо было направлено председателю президиума Московской городской коллегии адвокатов Г.М. Резнику и послужило поводом сегодняшней публикации:
"Уважаемый Генри Маркович! Хочу поделиться с вами огромной радостью и попросить вас поблагодарить адвоката ЮК N 34 Арутюнова Александра Арташевича. Дело в том, что 15 апреля 1999 года коллегия присяжных заседателей Мособлсуда вынесла оправдательный вердикт моему сыну Шелудякову Станиславу, а защищал сына адвокат Арутюнов. Как описать чувства, которые я испытала в этот день? Мой сын был арестован очень давно 31 августа 1995 года. Его обвиняли в бандитизме и двух разбойных нападениях. Не скрою, иногда нам казалось, что может быть, надо заменить адвоката, раз ничего не получается. Представьте наше состояние, когда сын заболел в "Матросской тишине" туберкулёзом, а его жена подала на развод... Слава богу, что мы этого не сделали... Я подумала так ещё до вердикта присяжных заседателей - после речи Александра Арташевича. Даже прокурор в реплике трижды назвал защиту адвоката Арутюнова А. А. блестящей! После этого у нас появилась надежда! Так получилось, что присяжные заседатели ушли в совещательную комнату раньше намеченного председательствующим дня, и я, не зная об этом, не присутствовала при оглашении вердикта, которое состоялось поздним вечером 15 апреля.
И вот, уже около полуночи, у нас в квартире раздался звонок. Я открыла дверь и увидела своего сыночка - впервые без наручников после почти 4-летнего заточения!!! Невозможно передать, какую радость я испытала!!! Наша семья очень благодарна Александру Арташевичу за оказанную помощь. Спасибо Вам. Огромное спасибо Александру Арташевичу.
С уважением, Шелудякова Т. Н. "

Одним из несомненных достоинств проводимой в России судебной реформы является возрождение суда присяжных. За свою пятнадцатилетнюю адвокатскую практику я постоянно сталкивался с недостатками советского правосудия (главный из которых - отсутствие состязательности сторон), поэтому мне всегда хотелось принять участие в суде присяжных. Именно в суде присяжных проверяется, на мой взгляд, профессиональная компетентность защитника, которая включает в себя не только юридическую подготовленность, но и общую эрудицию, психологическую грамотность, артистизм, умение использовать приёмы убеждающего воздействия на присяжных заседателей. Таким экзаменом стало для меня участие в суде присяжных по делу, о котором я хочу рассказать.
31 августа 1995 года у подъезда своего дома сотрудниками милиции был задержан 25-летний Станислав Шелудяков. Вскоре ему было предъявлено обвинение в разбойном нападении, а позже - в бандитизме и ещё одном разбойном нападении.
Заранее заметим, что о6винение, несмотря на всю его тяжесть и категоричность, не выдержало судебной проверки.
Шелудяков обвинялся в совершении разбойного нападения на работников мехколонны N 59 Феклину, Василенко, Писарчука и Екименкова.
Как сказано в обвинительном заключении, во второй половине июля 1994 года Шелудяков, Тихомиров, Соловьёв, Гусев, Оси и Григорьев договорились совершить разбойное нападение на работников мехколонны N 59, расположенной в пос. Кубинка Одинцовского района Московской области, с целью завладения деньгами, которые эти работники должны были перевозить для выплаты заработной платы из филиала "Межрегион6анка" в г. Одинцово, в кассу указанного предприятия.
По заключению следствия, Шелудяков, Тихомиров, Гусев, Оси и Григорьев организовали вооруженную бандитскую группу, разработали план разбойного нападения, распределили преступные роли и условились совершить преступление 10 августа 1994 года. Для этого они решили использовать имевшееся у них огнестрельное оружие: пистолет "ТТ" N 85060252, снаряженный семью патронами калибра 7,62 мм и помповое ружьё. Роли распределили следующим образом: Григорьев собрал всю необходимую информацию и должен был выполнять некоторые вспомогательные действия по ходу операции, Шелудякову и Гусеву отводилась роль водителей - они обеспечивали преследование и отъезд с места нападения, а Тихомирову, Оси и Соловьеву предстояло осуществить собственно нападение. Как считает следствие, этот преступный замысел обвиняемые реализовали в назначенный день 10 августа 1994 года в полном соответствии с ранее разработанным планом. Шелудяков на автомобиле ВАЗ-21011, госномер Н 6707 МК вместе с Тихомировым поджидал работников мехколонны N 59 в обусловленном заранее месте на Можайском шоссе. Машина "БМВ" с не установленным следствием номерным знаком "вела" машину с сотрудниками мехколонны с момента получения ими денег в "Межрегионбанке" в г. Одинцово. За рулем "БМВ" был Гусев. Недалеко от места встречи с остальными членами группы Гусев обогнал машину мехколонны и, встретившись с Шелудяковым и Тихомировым, высадил находившихся в его машине Соловьева и Оси и один поехал дальше в другое условленное место, где должен был ждать сообщников после нападения. Шелудяков, Тихомиров, Оси и Соловьев дождались появления машины мехколонны, пропустили ее вперед и начали преследование. На 57 км шоссе, между деревнями Часцы и Луговая в Одинцовском районе, около 1 5 часов, управлявший автомашиной Шелудяков обогнал машину с работниками мехколонны и, перегородив ей дорогу своей автомашиной, остановил её. Оси, Тихомиров и Соловьёв подбежали к машине, Тихомиров и Соловьёв направили оружие на сотрудников мехколонны N 59 и вместе с Оси высказывали в их адрес угрозы применить оружие, которые были реально восприняты потерпевшими. Подавив своими действиями их волю к сопротивлению, Тихомиров и Соловьёв, продолжая угрожать оружием, открыли двери автомашины, в которой находились работники мехколонны и забрали оттуда две сумки с деньгами, а Оси выдернул из замка зажигания ключ и бросил его в траву. После этого Оси, Тихомиров и Соловьёв вместе с похищенным сели в автомашину к Шелудякову, который, дожидаясь их, не глушил двигатель, и с места происшествия скрылись. В результате этого разбойного нападения, утверждалось в обвинительном заключении, Шелудяков и его сообщники овладели принадлежавшими мехколонне деньгами в сумме 58 миллионов рублей. Впоследствии все эти деньги они поделили между собой.
Таким образом, действия Шелудякова были квалифицированы как нападение с целью хищения чужого имушества, соединённое с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевших (разбой), по предварительному сговору группой лиц, с применением оружия (пистолета и помпового ружья) и проникновением в помещение (автомашину), где хранилось похищенное имущество, то есть как совершение преступления, предусмотренного ст. 146 ч. 2 п. "а, б, д" УК РСФСР (в редакции Федерального закона от 1 июля 1994 г.). Поскольку в совершении разбоя обвинялась вооруженная организованная группа, а размер похищенного более чем в 200 раз превысил установленный законодательством Российской Федерации на момент совершения преступления минимальный размер оплаты труда, действия Шелудякова по данному эпизоду по признакам крупного размера похищенного и совершения разбоя организованной группой были квалифицированы по ст. 146 ч. 5 УК РСФСР (в редакции Федерального закона от 1 июля 1994 г.).
Кроме того, вменяемое Шелудякову участие в вооруженной банде, организованной с целью нападений на отдельных лиц и работников государственных предприятий и совершение такого нападения было квалифицировано как преступление, предусмотренное ст. 77 УК РСФСР (бандитизм).
Шелудякову инкриминировали и еще один самостоятельный эпизод: разбойное нападение на Скрипника и Абросимова при следующих обстоятельствах. В середине сентября 1994 года Шелудяков и его знакомый Корочкин договорились завладеть автомашиной "Мерседес-500", госномер "877 ЛЕ 77/rus", путём совершения разбойного нападения на её владельца. В обвинительном заключении было сказано, что Шелудяков разработал план преступления, привлек для его осуществления Терешкина и Лукьянова, распределил роли между сообщниками, имея в виду, что в процессе разбойного нападения они будут применять принадлежащий Терешкину малокалиберный револьвер, являвшийся огнестрельным оружием, и принадлежавший Корочкину газовый пистолет "Аргумент", а также нож, имевшийся у Лукьянова. Следствие сочло установленным, что, реализуя свой преступный умысел, 26 сентября 1994 года около 20 часов Шелудяков, Терешкин, Лукьянов и Корочкин на автомашине последнего модели ВАЗ-2101, госномер Н 6706 МК, приехали к гаражам, расположенным в 8-ом проезде Марьиной рощи в гор. Москве, где в это время находилась выбранная ими для похищения автомашина "Мерседес-500" и ее владелец Скрипник вместе со своим знакомым Абросимовым. Действуя согласно распределённым ролям, Шелудяков направил Корочкина, Лукьянова и Терешкина для нападения на владельца автомашины, а сам остался в машине Корочкина, чтобы принять похищенную машину "Мерседес-500".
Получив соответствующие указания Шелудякова, Терешкин, Корочкин и Лукьянов, вооружённые револьвером, газовым пистолетом и ножом, напали на Скрипника и Абросимова. При этом Терешкин и Корочкин направили на потерпевших оружие и, высказывая им угрозы убийством, завели их в гараж, где потребовали спрыгнуть в смотровую яму, а также отдать ключи от автомашины и документы на неё. Лукьянов находился с ними рядом и угрожал Скрипкину и Абросимову ножом. В процессе нападения Терешкин передал револьвер Лукьянову и попытался сам извлечь ключи из кармана Скрипника, а Лукьянов в это время, взяв револьвер, приставил его к голове Скрипника. Однако Скрипник резко отвёл ствол направленного на него револьвера и, воспользовавшись оказавшимся при нем табельным пистолетом "ПМ", выданным ему в связи с его службой в органах внутренних дел, действуя в состоянии необходимой обороны, стал стрелять в нападавших из указанного пистолета, в результате чего ранил Лукьянова и Терешкина. Лукьянов также произвел не менее двух выстрелов в Скрипника, причинив ему рану в области левой кисти, относящуюся к легким телесным повреждениям, не повлекшим за собой кратковременного расстройства здоровья, а Корочкин выстрелил в Скрипника из газового пистолета. Раненый Скрипником Лукьянов на месте происшествия был задержан сотрудниками правоохранительных органов, а Шелудяков, Терешкин и Корочкин скрылись.
Таким образом, Шелудяков, Лукьянов, Терешкин и Корочкин в процессе разбойного нападения не смогли завладеть автомашиной, стоимость которой составляла 91,02 млн рублей, по не зависящим от них причинам.
Следствие заключило, что своими действиями Шелудяков, являясь лицом, ранее совершившим разбойное нападение в составе вооружённой бандитской группы, вновь совершил нападение с целью хищения чужого имущества, соединённое с насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего, а также с угрозами применения такого насилия (разбой), по предварительному сговору группой лиц, с применением оружия (малокалиберного револьвера и газового пистолета) и использованного в качестве оружия ножа, то есть пре-ступление, предусмотренное ст. 146 ч. 2 п. "а, б, г" УК РСФСР (в редакции Федерального закона от 1 июля 1994 г.).
Поскольку в этом эпизоде речь снова шла о разбое, совершенном организованной группой лиц, а стоимость автомашины 6олее чем в 200 раз превысила установленный законодательством Российской Федерации на момент совершения преступления минимальный размер оплаты труда, действия Шелудякова по данному эпизоду по признакам крупного размера похищенного и совершения разбоя организованной группой также были квалифицированы по ст. 146 ч. 5 УК РСФСР (в редакции Федерального закона от 1 июля 1994 г.).
На судебном процессе кроме Шелудякова было еще 8 обвиняемых по самым разным статьям: бандитизм, разбой, убийство, хранение оружия, кражи, подделка документов, укрывательство преступления. Объём дела составил 15 томов.
Приняв на се6я защиту Шелудякова, я столкнулся с "заданностью" следствия. Поскольку Шелудяков категорически отрицал свою вину, нами неоднократно заявлялись ходатайства о проведении очных ставок, других следственных действий, но всё было безрезультатно. Тогда, после нескольких продолжительных бесед с Шелудяковым, было принято решение перенести основную борьбу в суд присяжных.
Предварительное слушание дела в Московском областном суде состоялось 10 февраля 1997 года. Оно проводилось в связи с заявлениями обвиняемых в период окончания предварительного следствия о рассмотрении уголовного дела судом присяжных. В ходе предварительного слушания все о6виняемые подтвердили свои ходатайства, поэтому постановлением судьи Мособлсуда дело было назначено к рассмотрению судом присяжных. Однако подготовка процесса, а затем и рассмотрение дела неоднократно откладывалось по разным причинам: неявка кандидатов в присяжные заседатели, адвокатов, карантин в следственных изоляторах. Лишь 10 марта 1998 года была сформирована коллегия присяжных заседателей. Начали слушать дело, но 16 марта 1998 года коллегия была распущена в связи с длительным карантином у двух подсудимых и болезнью государственного о6винителя. 12 мая 1998 года была сформирована новая коллегия присяжных заседателей. Допросили ряд свидетелей, нескольких потерпевших. В связи с неявкой одного из членов жюри присяжных его заменили запасным присяжным заседателем. Через месяц слушания дела в судебное заседание вновь не явились два присяжных заседателя, а запасной присяжный остался только один. Председательствующий был вынужден объявить перерыв. В этой связи не могу удержаться от замечания, что подобные случаи вовсе не редкость. Таких задержек легко можно избежать, если увеличить количество запасных присяжных заседателей хотя бы до 4 человек.
Вообще сформировать коллегию присяжных заседателей по таким большим делам очень трудно. Дело в том, что председательствующий должен предупредить кандидатов в присяжные заседатели о том, что дело будет слушаться достаточно долго. Понятно, что такая перспектива (отрыв от семьи, ежедневные поездки из области в Москву и т.п.) мало кого устраивает. Но даже после того, как коллегия присяжных заседателей сформирована, нет никаких гарантий, что процесс будет успешно завершен. Это и произошло в нашем случае - заболел государственный обвинитель, не доставили из-за карантина одного подсудимого. В итоге коллегия присяжных заседателей была распущена.
Наконец, уже 15 января 1999 года, коллегия присяжных заседателей была сформирована в третий раз.
Председательствовала судья Любовь Ивановна Николенко. Надо отметить, что во многом благодаря её усилиям процесс на этот раз был завершён. И, пожалуй, больше всех подсудимых завершения процесса желал Шелудяков. Из девяти подсудимых он один на протяжении всего следствия категорически отрицал свою причастность к преступлениям, пытался доказать несостоятельность обви-нения.
Для успешной защиты Шелудякова в ходе судебного процесса необходимо было решить несколько задач. Первая сводилась к тому, чтобы исключить из числа допустимых те доказательства, которые были получены с нарушениями закона.
Эта задача 6ыла успешна решена - ни одно доказательство, полученное в ходе предварительного следствия с нарушениями закона, не исследовалось судом. В результате, например, по эпизоду разбойного нападения на Скрипника и Абросимова у обвинения остались лишь одни показания Терешкина, данные последним в военном суде Московского гарнизона, а его же показания на следствии, равно как и чистосердечное признание Корочкина на имя прокурора г. Москвы были признаны судом недопустимыми доказательствами. Процедура признания доказательства недопустимым очень интересна. Здесь мы имеем дело с весьма занятными нюансами. Так, государственный обвинитель ходатайствовал об оглашении чистосердечного признания Корочкина на имя прокурора
г. Москвы. Я, как защитник Шелудякова, в ответ на ходатайство госу-дарственного о6винителя заявил, что у меня, в свою очередь, будет ходатайство о признании недопустимым указанного доказательства. Председательствующий удалил присяжных заседателей из зала в совещательную комнату. Защита: "В УПК РСФСР нет такого следственного действия. В ст. 111 УПК РСФСР предусмотрена явка с повинной, при этом составляется протокол явки с повинной. Прошу признать чистосердечное признание недопустимым доказательством и не исследовать его в суде". Государственный обвинитель: "Чистосер-дечное признание написано Корочкиным собственноручно. Какая разница, как оно названо?! Прошу огласить его перед присяжными заседателями". Председательствующий: "Удовлетворяю ходатайство защиты". Секретарь приглашает присяжных заседателей в зал судебного заседания.
Председательствующий: "Постановляю - ходатайство защиты удовлетворить, признать чистосердечное признание Корочкина на имя прокурора г. Москвы недопустимым доказательством".
В такой ситуации задача государственного обвинителя в подержании обвинения против Шелудякова по этому эпизоду сильно усложнилась. Присяжные заседатели, судя по вердикту, посчитали, что показаний Терёшкина, данных в военном суде Московского гарнизона, недостаточно для признания Шелудякова виновным по данному эпизоду.
Вторая задача защиты заключалась в том, чтобы представить суду присяжных доказательства, оправдывающие Шелудякова.
По ходатайству защиты был допрошен Евгений Шелудяков, родной брат подсудимого Шелудякова, который показал, что 26 сентября 1994 года (в день, когда было совершено разбойное нападение на Скрипкина и Абросимова) его брат - подсудимый Станислав Шелудяков был у него на праздновании дня рождения.
Суду был предъявлен паспорт Шелудякова Евгения, где была обозначена дата рождения - 26 сентября 1971 года.
Надо отметить, что государственный обвинитель в своей речи очень жёстко оспаривал показания Евгения Шелудякова, утверждая, что "об этом дне рождения никто ничего не говорил на предварительном следствии и сказал лишь сейчас, выждав 4-5 лет".
Защита парировала это заявление следующим образом: " Не через 4-5лет, а даже через 10-20-50 лет дата рождения Шелудякова Евгения останется прежней - 26 сентября 1971 года".
Конечно, можно было заявить об этом на предварительном следствии, но уже указывалось, что все заявления и ходатайства Шелудякова и защиты оставались без удовлетворения. Можно сказать, односторонность и заданность следствия вынудили нас избрать такую тактику действий.
Судя по вердикту, присяжные заседатели нам поверили, потому что по этому эпизоду их голоса распределились так: 4 голоса - "виновен" и 8 голосов - "не виновен".
При подготовке к процессу я неоднократно посещал Шелудякова в следственном изоляторе. Поскольку он на следствии категорически отрицал свою причастность к разбойному нападению на работников мехколонны (события 10 августа 1994 года), то, естественно, возникал вопрос: где же он был в этот день?
И вот буквально перед предварительным слушанием дела, Шелудяков, наконец, сказал мне, что, возможно, 10 августа 1994 года он вместе с женой был на амбулаторном приёме в КВД N 1 г. Москвы.
Я тут же сделал запрос и получил ответ, что "10 августа 1994 года супруги Шелудяковы действительно были на амбулаторном приёме в КВД N 1 г. Москвы".
В этой связи на предварительном слушании дела защитой было заявлено ходатайство о вызове в качестве дополнительного свидетеля Елены Шелудяковой (супруги Шелудякова), которое было удовлетворено. К сожалению, как уже говорилось, за время слушания дела были распущены две коллегии присяжных заседателей, а к 15 января 1999 года Елена Шелудякова уже не являлась супругой Шелудякова Станислава, так как расторгла с ним брак и вышла замуж. Явиться в суд она категорически отказалась... Положение ещё 6олее усугубилось после того, как судом была запрошена амбулаторная карта Шелудякова и получен ответ, что КВД N 1 расформирован в марте 1998 года. Государственный о6винитель не преминул воспользоваться ситуацией и заявил, что Шелудяков дождался расформирования КВД N 1 (как будто он мог об этом знать заранее!?) и представил справку, которую теперь уже нельзя проверить.
Третья задача защиты состояла в том, чтобы в судебных прениях опровергнуть или поставить под сомнение обвинительные доказательства, которые исследовались судом. В частности, это уже упомянутые показания Терешкина в военном суде Московского гарнизона, признательные показания на предварительном следствии Тихомирова, Оси и Григорьева, и, самое главное, протокол опознания Григорьевым Шелудякова и протокол очной ставки между Григорьевым и Шелудяковым.
Дело в том, что на предварительном следствии Григорьев опознал Шелудякова как лицо, принимавшее участие в разбойном нападении 10 августа 1994 года, и подтвердил это на очной ставке с последним. И всё-таки эта задача также была успешно решена.
По эпизоду разбойного нападения на Скрипника и Абросимова аргументы защиты строились примерно следующим образом:
1. Потерпевший Абросимов из подсудимых никого не знает, показал, что разбой на них совершили три человека, которые были осуждены военным судом Московского гарнизона.
2. У государственного обвинителя есть только одно доказательство: показания Терешкина в военном суде Московского гарнизона. Однако Терешкин допрашивался и здесь - в суде присяжных. Показания Терешкина противоречат друг другу - в военном суде Терёшкин показывал, что Шелудяков организовал разбойное нападение на Абросимова и Скрипкина, а в суде присяжных отрицал участие Шелудякова. Очевидно, что в одном из двух своих заявлений он солгал. Где - мы не знаем, поэтому показаниям этого свидетеля нельзя доверять.
3. Свидетель Лукьянов трижды допрашивался на следствии, дал показания в военном суде Московского гарнизона, в суде присяжных и ни разу даже не упоминал Шелудякова. Заметим в скобках, что государственный обвинитель допустил, на наш взгляд, ошибку, ходатайствуя перед судом об оглашении показаний Лукьянова на предварительном следствии. Судя по всему, он не знал существа этих показаний. Ведь не мог же он намеренно ходатайствовать об оглашении показаний, свидетельствующих в пользу Шелудякова! Я, как защитник Шелудякова, благодарно не возражал против указанного ходатайства обвинителя, которое планировал заявить сам.
4. У Шелудякова имеется алиби - 26 сентября 1994 года (в день нападения) он находился на праздновании дня рождения брата.
По эпизоду разбойного нападения на работников мехколонны N 59 защита настаивала на следующих тезисах:
1. Обвинение Шелудякова по этому эпизоду строится на показаниях Оси, Григорьева, Тихомирова, данных ими на предварительном следствии, эти показания не последовательны; указанные лица то уличают Шелудякова, то отказываются от своих показаний, или даже, как это сделал Григорьев, называют их оговором. Шелудяков на следствии категорически отрицал свою вину. Почему присяжные заседатели должны верить некоторым показаниям Оси, Григорьева, Тихомирова и не верить другим их же показаниям, да еще безусловно отвергая при этом показания самого Шелудякова?
2. Шелудяков не мог быть участником разбойного нападения на работников мехколонны N 59 в Одинцовском районе, так как находился в это время со своей женой на амбулаторном приеме в КВД N 1 г. Москвы. Я также отметил, что поскольку Шелудяков не участвовал в разбойных нападениях, он должен быть оправдан и по обвинению в бандитизме.
Можно представить, какими горячими были споры присяжных заседателей в совещательной комнате, если Григорьев, опознавший Шелудякова, был единогласно признан виновным в разбойном нападении 10 августа 1994 года, а в отношении Шелудякова голоса присяжных заседателей по этому эпизоду распределились так: 6 голосов - "виновен" и 6 голосов - "не виновен". В таком случае считается принятым оправдательный вердикт.
Вердикт присяжных заседателей был оглашен после 8-часового совещания 15 апреля 1 999 года около 23 часов. После оглашения вердикта председательствующий дал устное указание об освобождении Шелудякова. Ничего не понимающего, растерявшегося от уже нежданной свободы Шелудякова я отвёз на такси домой. А приговор был оглашён позже - 29 апреля 1999 года. Выносился он уже судьёй единолично, 6ез присяжных заседателей. Необходимо отметить, что вердикт коллегии присяжных заседателей о невиновности подсудимого обязателен для председательствующего судьи и влечёт постановление им оправдательного приговора.
Приговор Московского о6ластного суда вступил в законную силу. В настоящее время мы прорабатываем вопрос о возмещении вреда, причинённого Шелудякову незаконными действиями органов предварительного следствия. Отметим для справки, что по этому делу был оправдан ещё один подсудимый - Игорь Оси, который обвинялся в бандитизме и одном разбойном нападении. Остальные были признаны виновными хотя бы по одной статье со сроками наказания от 5 до 1 2 лет лишения свободы.

А.А.Арутюнов, адвокат

Журнал "Адвокат" N 10 - 1999 г.
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован