Эксклюзив
Румянцева Елена Евгеньевна
16 октября 2015
3649

Дворянская литература об особенностях национального поведения российской коррупционной среды

По материалам книги, основанной на курсе лекций ее автора: Румянцева Е.Е. Антикоррупционная политика и поведение гражданского общества. – Saarbrücken:  Palmirium Academic Publishing, 2015. – 146 с.  http://elibrary.ru/download/10993935.pdf

Минтруда России рекомендует рассматривать проблему взяточничества в России, начиная с 1497 г. (Источник: официальный сайт Минтруда РФ http://www.rosmintrud.ru/ministry/anticorruption/Methods/8). По мнению автора,  мздоимство, продажность как альтернативы нравственности  уходят своими корнями еще раньше – в древние времена. А исторический анализ можно дополнить переосмыслением произведений выдающихся писателей и поэтов преимущественно из дворянской среды царской России, представленным автором в данной книге и служащим доказательством того, что в делении на классы и социальные слои имеется упущение: беззаконие, произвол, коррупция составляют узловые проблемы при любом общественно-политическом строе, позволяя выделить чиновников в обособленный социальный слой со схожими чертами негативного и позитивного поведения.

В XVIII в. Денис Иванович Фонвизин (1744-1792 гг.) – один из предшественников российской дворянской литературы XIX века - писал в своей комедии «Недоросль» (1782 г.): «без знатных дел знатное состояние – ничто». Он обращал внимание на роль знаний, указывая, что «в человеческом невежестве весьма утешительно считать все то за вздор, чего не знаешь». Не знаешь – значит, не приемлешь.

Другие афоризмы по теме коррупции из комедии «Недоросль»:

«начинаются чины – перестает нравственность»;

«невежда без души – зверь».

«в большом свете водятся премелкие души»;

«наличные деньги – не наличные достоинства».

Александр Сергеевич Грибоедов (1795-1829 гг.) в комедии «Горе от ума» (1825 г.) так характеризует своих героев:

Чацкий - об идеале, видимо, самого поэта: «Теперь, пускай из нас один ...найдется .., не требуя ни мест, ни повышенья в чин, В НАУКИ ОН ВПЕРИТ УМ, АЛЧУЩИЙ ПОЗНАНИЙ». То есть занятие наукой, быть ученым самим поэтом воспринималось как символ, идеал занятия порядочных людей.

 Фамусов Павел Афанасьевич – типичный московский барин того времени. Он богат, доволен жизнью, главное для Фамусова – чин, ордена и звание. Чтобы утверждать на их основе лишь свое достоинство и достоинство более высоких чиной, он исповедовал принцип борьбы с правдолюбцами и просвещением, считая всех образованных людей без чина, звания, наград и, очевидно, достатка, безумцами: 
    «Ученье – вот чума, ученость – вот причина, 
    Что нынче, пуще, чем когда, 
    Безумных развелось людей, и дел, и мнений». 

Фамусов  о своячничестве: «При мне служащие чужие очень редки; все больше сестрины, свояченицы детки; один Молчалин мне не свой, и то затем, что деловой. Как станешь представлять к крестишку ли, к местечку, Ну как не порадеть родному человечку!..»

Скалозуб о незаслуженных (коррупционных в современной терминологии) наградах: «Орденок? За третье августа; засели мы в траншею: ему (брату Скалозуба) дан с бантом, мне на шею». 

Чацкий о пристрастии к развлечениям ворующей знати:

«Где? укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве,
И где не воскресят клиенты-иностранцы
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?»

Чацкий о предрассудках, а можно иначе сказать – о коррупции: «Дома новы, но предрассудки стары, порадуйтесь, не истребят ни годы их, ни моды, ни пожары».

Молчалин об ориентации на подхалимство вместо активной работы в условиях коррупционной деловой обстановки: «В мои лета не должно сметь
свое суждение иметь».

Россия первой половины XIX века, по А.С.Грибоедову, - «ужасный век», «век покорности и страха, все под личиною усердия к царю…», что передается через эпохи по системам коррупционного и тщательно скрываемого «ручного управления», как и культы личности в отдельных государствах.

«Русская история до Петра Великого — сплошная панихида, а после Петра Великого — одно уголовное дело», — кратко охарактеризовал историю России Федор Иванович Тютчев (1803-1873 гг.), 22 года проживший за границей и выдвигавший на первый план, по мнению автора, значимость кровопролитий, а затем – бесправия многих граждан России и нарушения норм права.

В мае 1867 г. он написал такое стихотворение о значении просвещения и заимствовании чужого опыта:

«Напрасный труд – нет, их не вразумишь, –
Чем либеральней, тем они пошлее,
Цивилизация – для них фетиш,
Но недоступна им ее идея.

Как перед ней ни гнитесь, господа,
Вам не снискать признанья от Европы:
В ее глазах вы будете всегда
Не слуги просвещенья, а холопы».

Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837 гг.) в своей повести «Станционный смотритель» (1830 г.) поставил не сложный, но по существу актуальный для условий коррупции вопрос: «что было бы с нами, если бы вместо общеудобного правила: чин чина почитай, ввелось в употребление другое, например: ум ума почитай? Какие возникли бы споры! и слуги с кого бы начинали кушанье подавать?».  Автор, сам послуживший чиновником в силу соблюдения определенных общественных норм того времени, обращает внимание не на должность, а на нравственный облик человека, потому что именно при таком восприятии бытия мир станет гораздо чище и честнее. Смирение, показывает А. С. Пушкин, унижает человека, делает жизнь бессмысленной, вытравливает из души гордость, достоинство, независимость, превращает человека в добровольного раба, в покорную ударам судьбы жертву.

В «Истории Петра I» (1835 г.) А.С.Пушкин подмечает следующую практику обогащения нечистоплотных служащих на мнимом взяточничестве: «После того Петр удалился в село Преображенское и там умножает число потешных (вероятно без разбору: отселе товарищество его с людьми низкого происхождения). Старый Хованский угождал всячески стрельцам. Он роздал им имение побитых бояр. Принимал от них жалобы и доносы на мнимые взятки и удержание подможных денег. Хованские взыскивали, не приемля оправданий и не слушая ответчиков»[1].

Николай Васильевич Гоголь (1809-1852 гг.) в своей «Авторской исповеди» сообщает, что сюжет «Мертвых душ» и мысль «Ревизора» ему подсказал А.С.Пушкин из реальной российской практики. То есть российская литература не оставляла без внимания то, что для среды чиновников, возможно, было нормой, выполняя важнейшую социальную роль борцов против несправедливости, углубляясь в суть проблемы, воспринимаемой сегодня как фарс. А он разве неповторимый – круг властных людей (организованная группа, круговая порука) коллективно нейтрализует проверку качества его работы?

Н.В.Гоголь так сам характеризует идейный замысел своего произведения: «В «Ревизоре» я решился собрать в одну кучу все дурное в России, какое я тогда знал, все несправедливости, какие делаются в тех местах и в тех случаях, где больше всего требуется от человека справедливости, и за одним разом посмеяться над всем. Но это, как известно, произвело потрясающее действие. Сквозь смех, который никогда еще во мне не появлялся в такой силе, читатель услышал грусть».

Герой комедии - Хлестаков Иван Александрович - «молодой человек, лет 23-х, тоненькой, худенькой; несколько приглуповат и, как говорят, без царя в голове. Один из тех людей, которых в канцеляриях называют пустейшими. Говорит и действует без всякого соображения. Он не в состоянии остановить постоянного внимания на какой-нибудь мысли. Речь его отрывиста, и слова вылетают из уст его совершенно неожиданно... Одет по моде» (и одежда, вероятно, ГЛАВНОЕ). Любой человек на месте ревизора любой наружности и возраста был бы точно так же облагодетельствован, как и молодой и худосочный авантюрист Хлестаков. Потому что никакие проверки не должны нарушать негласные договоренности и порядки этой коррупционной группы, не должны мешать ей бездействовать и получать все возможные доходы от занятия ключевых должностей.

 Комедия Н.В.Гоголя «Ревизор» рассматривается в программе литературы 8 класса. В ней описывается сцена дачи взятки в  IV действии, когда чиновники уже уверены, что молодой и прилично одетый человек 23 лет по фамилии Хлестаков – и есть настоящий ревизор, перед которым надо выслужиться. Они единодушно решают, что надо «подсунуть» ему денег, но размышляют над тем, как это сделать. Первым отправляют судью как самого красноречивого («У вас что ни слово, то Цицерон с языка слетел»). Судья со звучной прокоррупционной фамилией Ляпкин-Тяпкин и именем, требующим трепетания, Аммос Федорович считает себя очень умным человеком, так как за всю свою жизнь прочитал пять или шесть книг, а в разговоре с городничим открыто говорит о том, что берет взятки борзыми щенками, что стало крылатым выражением в России как грустная шутка о взятках. 

Хлестаков думает, что ему угождают «из чистого сердца». Когда к нему приходит Ляпкин-Тяпкин, то Хлестаков его расспрашивает о службе, об орденах. Но судья поглощен в тот момент мыслью о передаче своей взятки за проверку. В страхе он роняет деньги на пол, а на вопрос Хлестакова, что это у него в руке, растерянно отвечает: «Ничего-с». Хлестаков видит, что деньги упали, и просит взаймы. Он обещает прислать, когда сможет отдать долг. А судья рад услужить таким несложным способом важной персоне. Хлестаков при этом делает вывод, что «судья – хороший человек!» Теряет от этих сделок население, которое не видит в результате никакой работы со стороны властей, и данный уездный город «киснет» и «вянет» как трущоба, не развиваясь.

В программе по литературе для 10-го класса школьники раздумывают над произведением Ивана Александровича Гончарова (1812-1891 гг.) «Обломов», в рецензии к которому в свое время Д.И.Писарев, ушедший из жизни совсем рано - в 28 лет, - по-своему интерпретировал власть литературного слова в XIX веке: «Случится ли поэту обратить внимание на какое-нибудь общественное зло, — положим, на взяточничество, — он не станет, подобно представителям обличительного направления, вдаваться в тонкости казуистики и излагать разные запутанные проделки: цель его будет не осмеять зло, а разрешить перед глазами читателя психологическую задачу; он обратит внимание не на то, в чем проявляется взяточничество, а на то, откуда оно исходит; взяточник в его глазах — не чиновник, недобросовестно исполняющий свою обязанность, а человек, находящийся в состоянии полного нравственного унижения. Проследить состояние его души, раскрыть его перед читателем, объяснить участие общества в формировании подобных характеров — вот дело истинного поэта, которого творение о взяточничестве может возбудить не одно отвращение, а глубокую грусть за нравственное падение человека»[2].  То есть проблема взяточничества как отлынивания от работы, распущенности взяточников на их рабочих местах была повсеместно обсуждаемой. И именно о ней, как и в целом о, по сути, современной проблеме коррупции, писали многие писатели и критики прошлого.

Николай Алексеевич Некрасов (1821-1877 гг.), не получивший высшего образования из-за отсутствия финансовой свободы в отличие от более обеспеченных известных писателей и поэтов из дворянской или купеческой, как И.А.Гончаров, среды, в своем стихотворении «Размышления у парадного подъезда» (1858 г.) написал, как подъезд по праздникам встречает «дорогих» гостей (они не дороги для поэта). А в обычные дни подходят - кто такие? - не для автора, для тех, кто заходит в этот подъезд, – «убогие», «безвестные» (раз бедные) лица, которые говорят: «Суди его бог!», потому что швейцар никого не пускает. А владелец роскошных палат, «считающий жизнью завидною упоение лестью бесстыдною, волокитство... «ПРОЖИВЕШЬ ТЫ СО СЛАВОЮ». И далее – «герой, ВТИХОМОЛКУ ПРОКЛЯТЫЙ ОТЧИЗНОЮ, возвеличенный ГРОМКОЙ ХВАЛОЙ».  Окна квартиры поэта на Литейном проспекте в Петербурге выходили на подъезд министра государственных имуществ М.Н. Муравьева, и Н.А.Некрасов, вероятно, именно там наблюдал эти сцены НЕСПРАВЕДЛИВОГО МИРОУСТРОЙСТВА, которые остаются актуальными во многих странах, борющихся с коррупцией. Хотя чиновники эпохи самодержавия принадлежали к высшим сословиям по своему происхождению, а чиновники, к примеру, современной России, в основном, к тем социальным корням, которые, вероятно, стояли перед парадным подъездом, а их не пускали. Но нравственный образ высокопоставленных государственных служащих, оторванных от нужд и проблем большинства людей, удивительно единообразен. По сути, писатели и поэты XIX века описали социальные слои современных коррупционеров такими, какие они есть на самом деле, – сквозь века. В этом заключается, по сути, нераскрытая сила гения российских писателей и поэтов, ориентировавшихся на процесс познания объективных истин подобно труду ученых-гениев.

Лев Николаевич Толстой (1828-1910 гг.) очень много написал о государственной власти:

О вредной для общества лжеидеологии – в работе «Христианство и патриотизм»

«Благодаря распространению печати, грамотности и легкости сообщений, правительства, везде имея своих агентов, через указы, церковные проповеди, школы, газеты внушают народу самые дикие и превратные понятия об его выгодах, об отношениях народов между собой, об их свойствах и намерениях, и народ, настолько задавленный трудом, что не имеет ни времени, ни возможности понять значение и проверить справедливость тех понятий, которые внушаются ему, и тех требований, которые во имя его блага предъявляются ему, безропотно покорятся им.

Люди же из народа, освобождающиеся от неустанного труда и образовывающиеся и потому, казалось бы, могущие понять обман, производимый над ними, подвергаются такому усиленному воздействию угроз, подкупа и гипнотизации правительств, что почти без исключения тотчас переходят на сторону правительств и, поступая в выгодные и хорошо оплачиваемые должности учителей, священников, офицеров, чиновников, становятся участниками распространения того обмана, который губит их собратий». 

 

О силовых методах государственного управления – в работе «Суеверие государства»

«Каждое правительство поддерживается вооруженными людьми, готовыми осуществлять силою его волю, сословием людей, воспитывающиеся для того, чтобы убивать всех тех, кого велит убивать начальство. Люди эти полиция и, главным образом, армия. Армия есть ничто иное , как собрание дисциплинированных убийц. Обучение ее есть обучение убийству, ее победы - убийства. Войско всегда стояло и теперь стоит в основе власти. Всегда власть находится в руках тех, кто повелевает войском, и всегда все властители от римских кесарей до русских и немецких императоров озабочены более всего войском. Армия прежде всего поддерживает внешнее могущество правительства. Она не допускает того, чтобы власть была вырвана у него другим правительством. Война есть не что иное, как спор между несколькими правительствами о власти над подданными. В виду такого значения армий, каждое государство приведено к необходимости увеличивать войска, увеличение же войск заразительно, как это еще полтораста лет тому назад заметил Монтескье. Но когда думают, что правительства содержат армию только для защиты от внешних нападений, то забывают, что войска нужны правительствам прежде всего для самозащиты от своих подавленных и приведенных в рабство подданных.

О беззаконии, которое всегда совершается в условиях невежества – в письме А. М. Калмыковой 31 августа 1896 г.

«Сила правительства держится на невежестве народа, и оно знает это и потому всегда будет бороться против просвещения. Пора нам понять это. Давать же правительству возможность, распространяя мрак, делать вид, что оно занято просвещением народа, как это делают всякого рода мнимопросветительные учреждения, контролируемые им, … бывает чрезвычайно вредно».

 Антон Павлович Чехов (1860-1904 гг.) свой рассказ «Смерть чиновника» (1883 г.), который анализируется российскими шестиклассниками, посвятил чинопочитанию, из-за которого госслужащий низшего чина Иван Дмитриевич Червяков, случайно чихнув в театре (после окончания рабочего дня  и вне работы) на статского генерала Бризжалова, умер от страха за содеянное. Чинопочитание – основа коррупции любого современного государства.

Актуальные афоризмы А.П.Чехова:

  • «Вишневый сад», Трофимов П.С.: «Вся Россия наш сад», «Твой отец был мужик, мой — аптекарь, и из этого не следует решительно ничего».
  • Записные книжки. Дневник: «У бедных просить легче, чем у богатых».
  • «Чайка», Аркадина И.Н.: «Людям не талантливым, но с претензиями, ничего больше не остается, как порицать настоящие таланты» - наверно, главное серьезное объяснение мотивов поведения дилетантов, получивших коррупционные властные полномочия и высокие доходы за иные (силовые, кумовские), но не профессиональные качества. Эти очень компетентные в интригах, как правило, недобросовестные и аморальные люди, занимающие, по сути, чужие рабочие места, «терроризируют» компетентных и грамотных людей, прикрывая свою некомпетентность «приписными» формальными характеристиками.
  • «Дом с мезонином»: «Дело не в пессимизме и не в оптимизме, а в том, что у девяноста девяти из ста нет ума».

Данные примеры позволили сделать вывод о том, российская, в большей своей части дворянская литература глубже анализировала проблемы, относимые в настоящее время к коррупционным, чем это воспринимается в ее публично представляемых современных интерпретациях, театральных постановках, выражая социально ориентированную позицию авторов как прогрессивно мыслящих персон своего времени, совершающих не интриги, но подвиг.

[1] Пушкин А. С. Собрание сочинений в 10 томах. М.: ГИХЛ, 1959—1962. Т. 8.

[2] Писарев Д.И. Сочинения в четырех томах. - М.: Государственное издательство художественной литературы, 1955.

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован